Интервал между буквами и строками: Стандартный Средний Большой

Свернуть настройки Шрифт: Arial Times New Roman

27 июня 2020 Коронавирус
Анестезиолог-реаниматолог — об особенностях работы в моногоспитале

Медики областной клинической инфекционной больницы первыми столкнулись с коронавирусом. О том, как протекает коронавирусное заболевание и с какими сложностями сталкиваются врачи, работающие на передовой, разговариваем с анестезиологом-реаниматологом клиники Иваном Важениным.

— По сути, когда возникла необходимость лечить больных ковидной пневмонией, вы вместе с коллегами шагнули в неизвестность. Страха не было?

— Бояться попросту было некогда. Нужно было помогать пациентам — здесь и сейчас, они ждать не могли. К тому же опыт работы с опасными инфекциями у нас имеется. Руководствовались фразой французского писателя и философа Клода Адриана Гельвеция: «Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов». И не ошиблись.

— Сейчас у всех медиков большая нагрузка. Чем отличается работа в моногоспитале?

— Нас, анестезиологов-реаниматологов, несколько человек заступает на смену. Она длится 12 часов, и не менее половины этого времени проводим в «красной зоне», непосредственно у постели больного. Проводим мониторинг состояния и интенсивную терапию у пациентов в тяжёлом состоянии. При появлении дыхательной недостаточности обеспечиваем медикаментозную, аппаратную и инструментальную коррекцию расстройств. Используются различные методики — от кислородной терапии до искусственной вентиляции легких. ИВЛ — сложная процедура, её применение требуется в крайних случаях.

Бывает тяжело психологически, потому что состояние некоторых пациентов может ухудшаться достаточно быстро. Физически сложнее, потому что большую часть рабочего времени находишься в специальном защитном костюме. Из-за этого сложнее делать тонкую работу, например, пункцию или катетеризацию сосудов — мы надеваем несколько пар перчаток одновременно, и тактильные ощущения сильно притупляются. Выручает опыт и крайняя степень сосредоточенности. В защитной амуниции трудно дышать — уже через три-четыре часа работы в противогазе ощущаешь дискомфорт из-за гипоксии, кислородного голодания: учащается пульс, появляются шум в ушах, головная боль, нарушается координация. Чтобы это не сказалось на пациентах, чередуемся с коллегами — работаем в «красной зоне» поочередно. Выход из «красной зоны» осуществляется по определенному протоколу. Важно уметь не только правильно надеть, но и снять костюм. Но и в чистой зоне времени на отдых нет — нужно заполнить медицинские карты, проконсультировать коллег, провести консилиумы, если в них есть необходимость. Работы хватает.

— Соблюдение всех противоэпидемических мер, частые санобработки, плотная и душная защитная экипировка не раздражают?

— Нет, это же залог нашего здоровья. Раз в неделю нас обязательно тестируют. Случаев заражения коронавирусом среди персонала отделения реанимации не было. Значит, всё правильно делаем, несмотря на то, что это первый наш опыт работы в таких условиях.

— Среди пользователей сети Интернет бытует мнение, что опасность коронавируса раздута, якобы он не страшнее, чем грипп. Ваше мнение о новом вирусе?

— Люди не верят в коронавирус ровно до того момента, пока им самим или их близким не потребуется помощь. Заболевание пациентами переносится по-разному, в большинстве случаев, к счастью, в лёгкой форме. Патология имеет свои особенности, но многое зависит от иммунитета человека и наличия у него сопутствующих заболеваний, поэтому инфекция особо опасна для пожилых, людей с ослабленным иммунитетом и детей. Сам диагноз «коронавирусная инфекция» для любого человека становится большим стрессом. Часть пациентов в первые дни госпитализации не вполне адекватно оценивают ситуацию и не всегда справедливо относятся к медперсоналу. Однако по мере понимания происходящего, видя, что процесс идет с улучшением, люди меняют свое отношение.

— Как ваши близкие относятся к тому, что вы работаете с коронавирусными больными?

— Понимают, что пациентам я сейчас нужнее. Они знают, что для меня это важно и я не могу оставить людей без помощи. Свою семью вживую не видел несколько недель — между сменами мы живём в гостинице, дома не бываем. С родными общаемся в часы досуга по видеосвязи. Они просят не переживать за них, хотя это сложно на самом деле. Заметил, что начал ценить мелочи, на которые раньше даже не обращал особого внимания.

— Что помогает сохранять оптимизм и спокойствие?

— Уверенность, что не зря работаем, особенно когда видим, как люди идут на поправку и выписку. Шансы есть всегда, и мы верим, что победим этот вирус. Хотя, наверное, вернуться полностью к прежней жизни будет не так уж просто. Вирус неизбежно внесёт коррективы в нашу действительность.